Продаются ботиночки
– Что, и личной жизни нет? А Лана?
Я пожимаю плечами.
– Ну, брат, ты даёшь. Выходит, и впрямь ничто не держит.
Помолчав с минуту, Славик считает уместным добавить:
– Я всегда знал, что ты гений и немного того… дикий что ли, – смеётся, – но что б до такой степени…
– Слава, ты никому пока не говори. Особенно начальству.
– Звучит так, будто ты не уверен… Не дури, ладно? Но, замётано, брат.
Глава 2
Вечером, когда мы, закинув рюкзаки на спину, спускаемся в лифте, он снова давит на больную мозоль.
– Знаешь, смотрю я на тебя сегодня, и какой-то ты сам не свой.
– Неспокойно что-то. Как-то.
– Из-за чего?
– Не знаю.
В стену лифта вмонтировано зеркало. Я в курсе, что оно тут есть, но никогда раньше в него не заглядывал. Сейчас на меня уставилось лицо. На вид лет двадцать восемь, хотя на самом деле только двадцать шесть, радужки карие, вместо зелёных, щёки, бритые только потому, что сегодня с утра была встреча по Зум с рекрутёром, и синяки под глазами, очевидно, по той же причине.
– Да не парься ты. Английский выучишь, разберёшься. Твои мозги тебя не подведут, я уверен. И всё-таки, не забывай обо мне.