Слуга Государев 9. Империя - страница 12
Но я не обижался. Потому что в этой параноидальной государевой осторожности была львиная доля моей собственной вины.
Или моей главной заслуги. Это смотря с какой стороны посмотреть.
— …И связи с запорожскими казаками австрийские представители уже имели, — голос бывшего посла Священной Римской империи звучал четко, без запинок. Таннер прекрасно осознавал, что его жизнь сейчас висит на кончике языка. — Но так как Вена состояла в союзе с Речью Посполитой, эти сношения велись через посредников. Через поляков.
— Означает ли это, — я подался вперед, впиваясь взглядом в потеющее лицо дипломата, — что теперь, после ослабления Польши и того факта, что она по уши завязла в гражданской войне, австрийцы начали искать прямых связей с запорожским казачеством? Сами, без польских псов?
— Эти контакты не прерывались, — сглотнув, ответил Таннер. — Просто Габсбурги до поры не действовали откровенно и решительно. В преддверии большой войны с Османской империей им было крайне невыгодно вызывать недовольство Варшавы.
Мне было предельно ясно, что происходит на великой шахматной доске. Геополитический пасьянс складывался в мерзкую, кровавую картину. Но прежде чем озвучить царю истинные причины надвигающегося бунта, я должен был всесторонне, до самого дна, осветить гниющую обстановку вокруг украинского казачества.
Для этой цели в кабинете находился еще один персонаж. Глаза б мои его не видели, но сейчас, для полноты картины и наглядной демонстрации, его присутствие было необходимо.
В самом темном углу, откинувшись на спинку стула и всем своим видом демонстрируя презрительное безразличие к происходящему, словно бы дремал Петр Дорошенко. Бывший гетман. Один из самых одиозных опальных вождей малороссийских казаков. Человек, который в свое время без колебаний лег под турецкого султана, приведя османов на родные земли ради войны с Речью Посполитой. Зачем этого откровенного политического проститута, залившего кровью половину Украины, вообще позвали в Россию на почетное поселение — моему разуму было не постичь. Я не видел в нем никакой серьезной фигуры, которую можно было бы разыграть в будущих партиях.
Возможно, его показная апатия объяснялась банальным похмельем. Приехав в Москву, этот товарищ умудрился со своими подельниками изрядно нажраться, и теперь от угла, где он сидел, ощутимо тянуло перегаром и кислым потом. К слову... В Москве пока еще не было тех питейных заведений, где можно вот так пить по ночам. Но свинья ведь везде грязь найдет.
— Эй, пан Дорошенко, — брезгливо бросил я, не скрывая презрения в голосе. — Очнись. Каково истинное отношение запорожских старшин к усилению Российской державы?