Слуга Государев 9. Империя - страница 17
И вот теперь, стоя посреди грохочущих деревянных прессов, я с трепетом и мрачным удовлетворением держал в руках еще пахнущий типографской краской, влажный лист первой русской газеты. Исторические петровские «Ведомости» появились бы позже, и это были бы петербургские листки, но наши, «Московские ведомости» куда как передовые выходили.
Я уже читал местные газеты, в смысле этого времени. В Священной Римской империи такие были. Так вот в них я не заметил аналитику, даже пропаганды было столь мало, что она и незаметна. Сухое изложение фактов и событий.
И нет, такая пресса мало пригодна для идеологической накрутки населения и пропаганды, для создания единого информационного пространства и накачки людей нужными для трона нарративами. Вот это я хочу видеть на страницах “Ведомостей”. Для этого писал первые статьи.
Мой взгляд скользнул по крупному, жирному шрифту заглавной статьи.
— «Казак Мудила поднял чадо на вилы...» — прочитал я вслух, пробуя слова на вкус.
Топорно. Господи, как же это было чудовищно топорно и грязно. Но в этом и крылась гениальность! Самое важное в искусстве массовой пропаганды заключалось в том, что именно такая откровенная, сочащаяся кровью ложь била точно в цель. Особенно когда злодею-бунтовщику придумали такую потрясающе емкую, народную фамилию, которую теперь будут склонять на всех базарах, кабаках и площадях необъятной страны. И никто не забудет кто именно такое кощунство совершил.
Никаких сложных геополитических выкладок про Австрию и Габсбургов. Народу это не нужно. Народу нужен понятный враг. Вот такие короткие, хлесткие, выбивающие слезу и гнев эпизоды и создают ту самую слепую, святую ярость, которую русский мужик будет испытывать по отношению к предателям-бунтовщикам.
Информационная война XVII века вышла на новый уровень эскалации. И я собирался в ней победить.
Я аккуратно свернул влажный, резко пахнущий свинцом и льняным маслом лист. Это был всего лишь один разворот, грубая серая бумага, но вес этого куска целлюлозы в грядущей войне будет пострашнее десятка чугунных пушек.
Пробежав глазами еще несколько заметок в этих первых, пока еще московских «Ведомостях», я принял жесткое, оперативное решение. Значительную часть этого первого, пробного тиража нужно прямо сейчас, не теряя ни часа, передать моим самым расторопным людям.
Их задача — тенью скользнуть на юг и щедро рассыпать эти листы по всему периметру вспыхнувшего восстания. В Чернигов, в Сумы, в Харьков. Мы обязаны выстроить глухой информационный карантин, возвести стену вокруг этой раковой опухоли мятежа. Пусть люди там читают газету.