Профессиональные иностранцы. Часть 3. Я попробую.. - страница 5

Здесь тоже были определённые установки.

Отношения между китайскими офицерами политической разведки (в структуре МГБ) и офицерами военной разведки (ГРУ) всегда были в Китае далеки от идеальных. Установлению «дружеских отношений» между двумя китайскими разведками во многом мешала монополия МГБ на вопросы, связанные с обеспечением безопасности китайских загранпредставительств, а также акцент в работе политической разведки, который традиционно делался на низменные качества людей, что всегда в корне отличалось от методов работы офицеров ГРУ Генштаба НОАК с его ставкой на открытые способы привлечения к сотрудничеству и работе с лицами, инициативно предлагавшими свои услуги в качестве информаторов. Поэтому информация, добытая военной разведкой и МГБ, часто сильно отличалась по качеству, что вызывало недовольство и, как следствие, порождало соперничество и противоречия как между отдельными офицерами, так и между обеими спецслужбами. На этих противоречиях можно было вести очень сложную, но результативную игру. Кроме того, используя эти противоречия, можно было даже вербовать некоторых офицеров, но такие задачи точно не для нас. Наша задача — это просто поиск информации (вести разведку), в том числе и в этом направлении.

Во время обучения в «консерватории» с самого начала нам говорили, что одна из фундаментальнейших трудностей, с которой сталкивались во внешней разведке наши нелегалы после советского периода истории, то есть во всей внешней разведке России, — это преодоление фактора замкнутости офицеров — будущих нелегалов.

Мы учились в то время, когда фактор замкнутости у наших людей уже считался вроде бы преодолённым. Но на самом деле это было не так, ведь сама советская система до конца своих дней воспитывала особое отношение к иностранцам, разумеется, на психологическом уровне в той или иной степени, и мы с Сашей внутренне (глубинно) имели некоторые поведенческие признаки деформации, которые нужно было искоренить.

За время работы в Европе, как нам казалось, мы преодолели эту деформацию вроде бы вполне уверенно и успешно.

На самом деле мы, конечно, знали, что где-то глубоко-глубоко, далеко-далеко всё это ещё в нас присутствует, хотя и в минимальной степени. Более того, после знакомства с Кристофером эта деформация как бы вернулась к нам, причём с новой силой и в несколько новой форме. Опять-таки это естественно после пережитого нами стресса, связанного со знакомством с МИ-5 и МИ-6.

В итоге у нас пропало желание общаться, знакомиться. Нам хотелось замкнуться. Но для современного разведчика такое поведение совершенно неприемлемо.