Без сожалений - страница 4

— Думаю, ты провела эту параллель, потому что начала доверять мне и теперь не боишься открыться полностью.

Я слабо киваю, находя логику в его словах.

— Уверен, что это положительно отразится на нашей работе, — Ламберт едва заметно улыбается, складывая руки в замок. — Тогда, может, поговорим о том, что произошло уже после депрессии? Какой самый важный шаг ты сделала для самой себя?

На минуту задумываюсь, разглядывая стены кабинета и незамысловатые картины на них.

— Я всегда любила рисовать… — начинаю я. — Но никогда не относилась к этому занятию серьезно. Просто хобби, не более. Возможно, чтобы переосмыслить жизненные ценности, нужно всего лишь вытащить нож из разбитого сердца? Не знаю… — удается усмехнуться. — Но тогда во мне что-то щелкнуло. Я загорелась. Захотелось превратить увлечение во что-то большее. Я вспомнила, о чем мечтала в юные годы, и решила не просто возродить мечту, а достигнуть заветной цели. Я чувствовала, что в этот раз у меня хватит для этого сил.

Ламберт делает пометку в блокноте и вновь смотрит мне прямо в глаза, безмолвно ожидая продолжения.

— Я решила во что бы то ни стало выучиться на архитектора. Мама поддержала меня. Даже помогла найти хорошие курсы с выдачей диплома и гарантированной практикой в одной из топовых организаций.

— Похвально, Тея. Решение сильного и целеустремленного человека, — одобряет Ламберт.

— Знаете, теперь кажется, что во мне всегда это было. Я с детства любила ставить перед собой труднодостижимые цели и постепенно добиваться их. В этом есть какой-то особенный кайф.

— Понимаю, — кивает он. — И ты прошла отборочный тур?

— Да, к моему удивлению.

— А чему ты удивилась?

— Результату. Ведь я не обладала особыми навыками, не изучала азы черчения, и не заканчивала художественную школу.

— Иногда нестандартный подход и истинная страсть творят чудеса.

— Наверное, вы правы. В тот момент я желала этого больше всего на свете. И случилось самое настоящее чудо.

Ламберт на мгновение затихает, но проникновенный взгляд не прекращает буравить меня насквозь.

— Буду ли я прав, если скажу, что твоя жизнь разделилась на «до» и «после» Натаниэля Фостера?

Я задерживаю дыхание. Ламберт это замечает, но не торопит с ответом. Он ждет и безмолвно призывает быть решительной и откровенной.

— Да.

— И переломным моментом послужила его свадьба с…?

Понимаю, что Ламберт пытается подбирать слова, чтобы не задеть триггер и не коснуться оголенного нерва. И я благодарна за то, что он перестроился на другую формулировку:

— Тогда и случилась глобальная трансформация?