110 кг - страница 1

110 кг

– Дело в том, что я перерос тебя, – сказал он медленно, выговаривая каждое слово. – Понимаешь? Я стал другим человеком, а ты... ты осталась той же домохозяйкой, которой была десять лет назад.

Каждое слово било как молот по израненному рваному сердцу. Звенело в ушах, отдавалось болью в висках.

– Ты всегда была слишком... обыденной, – продолжал он безжалостно. – Скучной. Предсказуемой. Рядом с тобой я чувствовал себя как в болоте.

"Как в болоте." Вот что я для него значила. Болото, которое затягивает и не дает дышать.

– Я женился на красавице, – его голос стал еще тише, еще жестче. – А ты обабилась. И дело не в килограммах, Оля. Дело в тебе. В твоей серости, в твоей бесцветности.

Через 22 года…Просто вышвырнул на обочину и женился на другой!

От лица Оли

Есть моменты в жизни, когда время останавливается. Не метафорически – по-настоящему. Секундная стрелка замирает, воздух густеет, как патока, а сердце забывает, как биться. Именно такой момент настал, когда я открыла дверцу его машины и увидела их.

Розы. Двенадцать алых роз в шелестящей прозрачной упаковке. Дорогие. Безупречные. Каждый лепесток словно выточен из бархата, а аромат... боже, этот аромат ударил мне в голову сильнее коньяка. Мои пальцы дрожали, когда я поднимала букет, и я не сразу заметила белую карточку, зажатую между стеблями.

"Моей единственной. А."

Я перечитала эти слова раз, другой, третий. Буквы плыли перед глазами, словно написанные на воде. Моей единственной. За двадцать два года брака он ни разу – НИ РАЗУ! – не назвал меня своей единственной. Максимум, на что я могла рассчитывать, это равнодушное "жена" в разговорах с друзьями или снисходительное "Олечка" в минуты особой благосклонности.

Мурашки поползли по позвоночнику, оставляя за собой ледяную дорожку. В горле пересохло так, что я не могла сглотнуть. Руки тряслись настолько сильно, что карточка выпала из пальцев и упорхнула на асфальт, как белая бабочка, несущая смерть.

– Оля? – Голос Антона за спиной заставил меня подпрыгнуть. – Что ты делаешь возле машины?

Я обернулась. Он стоял в дверях нашего дома – того самого дома, который мы строили вместе, кирпичик за кирпичиком, мечта за мечтой. Высокий, все еще красивый в свои сорок восемь, с той самой улыбкой, которая когда-то заставляла мое сердце пропускать удары. Но теперь эта улыбка показалась мне фальшивой, как пластиковый цветок.

– Антон, – я подняла букет, и мой голос прозвучал странно, словно не мой. – Объясни мне это.

Секунда. Всего одна секунда – но я увидела, как что-то мелькнуло в его глазах. Испуг? Вина? Или просто досада от того, что его поймали?