Маша, ее мама и сосед-медвед - страница 1

Иван

- Эй, погоди! - кричу в закрывающиеся двери лифта.

Но никто и не думает их задерживать.

В принципе, пох. Но я все же успеваю вставить ногу. Двери разъезжаются. И я вижу перед собой… унитаз.

Новенький, блестящий, белый унитаз.

- Привет! - говорю я.

Двум торчащим над ним огромным глазам и симпатичному носику.

В ответ - ни слова.

- Давай помогу.

- Не надо, - отвечает мне хозяйка унитаза.

И пары бирюзовых, как море, глаз.

Ой, мля! Не надо ей... А у самой вены на висках вздулись. И пальцы, вцепившиеся в санфаянс, побелели.

Мелкая пигалица с тонкими ручками, а туда же. Самостоятельная что писец.

- Да давай уже!

Пытаюсь перехватить глянцевую белую чашу.

- Не трогай! - огрызается малая.

Че так резко-то? Прям агрессивно. Я же ничего плохого не сделал. Просто помочь хотел.

Тяжело же! Я вижу.

Лифт открывается на восьмом. Это мой этаж.

Я делаю шаг вперед. Девчонка тоже.

Я удивляюсь и поэтому притормаживаю. Получается, я ее толкаю. И… унитаз выскальзывает из ее рук.

Я пытаюсь его поймать, но он, сука, скользкий…

- А-а!

Бля. Больно капец!

Сантехническое устройство приземлилось ровно на мой мизинец. Не так уж надежно защищенный легкими летними кроссовками.

Я ощупываю ногу.

Девчонка склонилась над унитазом.

Двери лифта ездят туда-сюда, пытаясь закрыться.

Я помогаю ей отодвинуть унитаз и позволить лифту уехать. Стою в одном кроссовке, прислонившись к стене. Проверяю сохранность пострадавшей конечности.

- Трещина, - бурчит девчонка.

- Да не, нормально. Просто немного ударился.

- Я не про тебя!

Писец…

Она, блин, бережно и ласково поглаживает бок своего обожаемого санфаянсового монстра. Еще и рычит на меня:

- Купишь мне новый!

- Нет там никакой трещины.

Я протираю бок унитаза, мелкая царапинка стирается. Потому что это была не царапина!

Девчонка, тем временем, открывает дверь. Соседнюю с моей. Вот, значит, как…

Я знал, что эту квартиру купили, причем уже давно. Но в ней никто не жил. И я впервые вижу хозяйку.

Хозяйка, мля… Мелкая, тощая. Моя бабушка про таких говорит: ни кожи, ни рожи. Второй раз не взглянешь, короче.

Тонкие ручки торчат из безразмерного джинсового комбинезона, волосы собраны в разлохматившийся пучок, одна прядь упала на глаз. На щеке грязная полоса, губы обветрены.

И - огромные синие глазищи на пол-лица. При этом взгляд дерзкий. Даже наглый. Такой, с вызовом, как у гопника.

Так и ждешь, что она сейчас спросит: “Семки есть? А если найду?”

Она возвращается, подхватывает унитаз… Я вскакиваю.

- Эй, малая, да подожди ты! Я помогу.