Красная карма

– Ты заметил что-нибудь особенное? Я имею в виду… то, что помогло бы разыскать убийцу?

– Да ничего я не заметил, – признался Эрве. – Я… я был в таком ужасе…

– А в какой точно позе она находилась?

– У нее была согнута одна нога.

Николь повернулась к белому буфету, взяла с него листок бумаги, карандаш и подтолкнула их к Эрве, приказав:

– Нарисуй мне.

Он начал рисовать – неловко, прикрывая листок левой рукой, точно школьник, боящийся, что у него спишут; на самом деле он старался скрыть дрожь в пальцах. Едва он закончил, Николь почти вырвала листок у него из рук.

Несколько секунд она смотрела на бумажку, потом спрятала ее в карман. И молча скрестила руки на груди. Потом спросила:

– Ты сразу вызвал полицейских?

– А что еще оставалось?!

Николь кивнула. В подобной ситуации о своих политических убеждениях приходилось забыть.

– Можно мне?.. – И она жестом показала, что хочет закурить.

Эрве торопливо протянул ей свою пачку. Несколько минут они молча курили в рассеянном утреннем свете, думая об одном и том же: непонятно, невозможно поверить, чудовищно!