Рекорд

Очень мятная, аж зубы сводит. Гадость.

– Я предпочитаю арбузную, – говорю вслух.

– А я нет.

Мы выруливаем на трассу, и он выжимает газ. Руль держит уверенно, как будто даже по-спортивному. Мой отец обожал гонки, мы с сестрой росли, слушая новости с заездов. Гонщиков «Формулы 1» я выучила раньше, чем домашний адрес.

Тим смотрит на дорогу.

Некоторое время едем в тишине. «Супра» шумит ровно, не вызывающе.

Я отдаю себе отчет, что дышу спокойно, сердце стучит, но не из-за панических атак. Лечение помогло?

Тим не спрашивает мое имя. Ничего не спрашивает, и это наверняка неправильно. Не мне, конечно, судить о нормальности, я русскую речь в последние годы слышала в основном по телику, не говоря уж о длительных диалогах с кем-то. Но до девятнадцати-то лет я была вполне адекватной.

– Как тебя угораздило в волонтеры? – спрашиваю.

– Друг позвал.

– Ясно.

Вновь повисает тишина. Я бросаю взгляд на его руки – по-мужски красивые. Пальцы длинные, ногти ровно подстрижены.

Сглатываю.

Сам Тим – крепкий. Явно спортсмен. Может, в юности занимался мотокроссом или эндуро, как я? Тогда неудивительно. Шея, плечи, руки… все у него в порядке.