Холодов. Операция развод

Но Холодов так не считал. Почему-то я знала, что сломленную пациентку он бы не взял. Значит, во мне осталось что-то живое, способное откликаться на оценивающий взгляд нереальных синих глаз.

В стерильном медицинском кабинете, без малейшего намёка на симпатию или флирт, при идеальном соблюдении врачебной этики, я вся дрожала от взгляда врача, в руках которого оказалось моё будущее.

Мне было так тепло, словно его сильные руки касались моей кожи. Гладили плечи, ключицы, спускались за край ворота. Скользили по ставшим острыми соскам.

У меня пересохли губы. По спине несколькими волнами скатились будоражащие мурашки. Опоясали талию, скользнули по ягодицам и колкими искрами опалили бёдра.

Холодов даже не прикоснулся ко мне, не сказал ни единого слова, а я уже была готова на всё!

Чтобы прекратить чувственное наваждение, я прикусила губу и замотала головой. Шевельнула рукой и охнула от боли. Но перед этим успела заметить крохотное движение смоляных бровей Холодова.

– Как я вижу, вы начали приходить в себя, Ксения Сергеевна. Давайте ещё раз проговорим о плане вашего лечения. Первой при переломе проводят репозицию, то есть возвращение костных отломков на место. В простых случаях этот этап проводится консервативными методами. То есть кожные покровы остаются целыми.