Рыжая. Я не продаюсь
Каждую руку у запястья и у локтя обернули широкие полоски металла.
Охранник отступил.
– Девочка, это для твоего же блага, – заверила хозяйка.
Уродина. Злость помогла затолкать страх подальше. Положение моё с каждой минутой всё ухудшается, и именно поэтому раскисать нельзя. За пеленой слёз можно проморгать свой единственный шанс.
– Так сколько? – обратилась она вновь к крепышу.
– Сказал бы сто двадцать дублей, но за характер тридцатку скидываем. Так что… для ровного счёта пусть будет сто.
Хозяйка рассмеялась, выудила из складок своего наряда плоскую коробочку, заменявшую женщине кошелёк, открыла отсчитала четыре купюры. Рассмотреть я не успела, только поняла, что картинки разные. Крепыш забрал гонорар, попрощался. Блондин вызвался проводить.
В кабинете остались хозяйка, врач, охранник и я, прикованная к стулу. Женщина уставилась на меня тяжёлым взглядом.
Ну что же, кажется, самое время попробовать поторговаться.
– Когда мы говорили о работе, – первой начала я, – речь шла о мытье посуды или полов.