Яду, светлейший?

После «Поцелуя суккубы» пришел черед полынной настойки. Ее выпили, скрестив руки, обменявшись рюмками, сначала одну, потом другую.

– Представляешь, он этим, – без тени смущения продемонстрировала отвергнутый объект, – не прельстился, потом и вовсе явился, весь такой важный, гримуар отобрал. А он мне еще от прапрабабушки достался!

– Сочувствую! Гримуар – это серьезно.

Бафомет потянулся к бутылке с настойкой, плеснул мне еще.

Икнула. Кажется, впереди меня ждало горячее приключение. Вот Гражина обзавидуется! Пусть она и вечно проигрывала в карты на раздевание, только вот с демонами у нее было ни-ни, не по ее воле. А у меня сейчас будет и «ни», и «ох», и вообще очень хорошо. Потому что за плохо я бафомета прокляну, пусть потом к Чернобогу бегает жаловаться.

– За твое здоровье!

Мы чокнулись, и очередная порция горячительного перетекла в мой желудок.

– Вот бы ему отомстить! – скинув туфли, мечтательно протянула я. – И книгу вернуть. Вот бы светлейший взял и в столицу вернулся, а то и вовсе помер. Никто бы не заплакал. Аттестацию он, видишь ли, какую-то придумал, регистрационные номера. Вот, – скрутила дулю, – где я его номера видела! Правда, сладкий?