Плохие девочки попадают в Рай

Но Астахова у меня в голове, это факт. Этого не отменить. Возможно, потому что на краю сознания я сравниваю ее с Кирой.

Это смешно. Это было бы смешно, если бы не было так, мать его, больно.

Но это факт.

– Андрей Николаевич? Я могу идти? – Ко мне заглядывает Олеся.

Олеся – отражение Киры. Внешне. По характеру она совсем другая, Кира никогда не спрашивала «можно?» Она просто брала и делала, и в этом Астахова тоже безумно на нее похожа.

– Я бы спросил, почему ты еще здесь, если твой рабочий день закончился несколько часов назад?

– Вы просили доделать документы…

– Это можно доделать утром, – я смотрю ей в глаза. – Там не было ничего срочного.

– Мне так проще. Утром будут новые задачи.

Как две сестры могли получиться такими разными? Такими разными и в то же время такими похожими.

– Хорошо. Иди.

– До завтра, Андрей Николаевич.

– До завтра.

За окном – сгустившиеся осенние сумерки. Осень в этом году полосатая, то холод и заморозки, то резкое потепление, как сегодня. А вот дождей, как ни странно, нет. В ту последнюю с Кирой осень дожди шли каждый день. Она могла весь день проваляться в кровати, выкуривая сигарету за сигаретой, обложившись чипсами, мороженым, поставив рядом бутылку вина и бокал и рыдая над какими-то сопливыми сериалами на стримингах.