Что дальше, миссис Норидж?

– Джейкоб был святоша, – сказала она, презрительно поведя плечом. – Ну, знаете, из тех, кто никогда не изменит жене, но и жену за измену никогда не простит. Понимаете, о чем я? Всего год как в Эксберри, а преподобный Бортрайт уже лобызает его в обе щеки, точно старого друга. Смешно было наблюдать, как он каждое воскресенье семенит в церковь. Личико румяное, как у девушки! И эдак размахивает своими короткими ручками. Не пропустил ни одной проповеди. Очень уж Кармоди хотел стать здесь своим. Пыжился, из кожи вон лез… Но в его лавке и правда не обвешивали, – признала она. – И не пытались подсунуть тухлятину вместо свежей вырезки. Однажды я своими ушами слышала, как Джейкоб изрек, что его душа утешается благочестием и неотступным следованием Божьим заповедям.

– Довольно выгодный подход, если торгуешь таким же товаром, как твой сосед, – задумчиво сказала миссис Норидж.

– Что вы имеете в виду?

– Кроме баранины Джейкоб Кармоди успешно продавал себя. Свою доброту, отзывчивость и щедрость. У кого вы скорее купите мясо – у пьяницы, поднимающего руку на жену, или у богобоязненного христианина?