Учитель. Назад в СССР 2

– Какая я вам барышня? – тут же взбеленилась женщина бальзаковского возраста. – Выражения выбирайте, молодой человек.

– Девушка, милая, ещё раз извините! Голова совершенно отказывается соображать! Как моя… мама? – я постарался оперативно переключить внимание женщины на её профессиональные обязанности. Заодно мысленно отругал себя за невнимательность в разговоре. Опять словечко выскочило не из этого времени.

Я вежливо и со всем вниманием уставился на медсестру, которая вроде как даже смягчилась. Одновременно надеялся на то, что Мария Фёдоровна, которая молча лежала на дальней койке возле окна, не поинтересуется у дамы, кто я есть такой и почему называю её мамой. Пока спасало то, что мы с сотрудницей приёмного покоя разговаривали возле двери. И при всей склочности характера, который считывался с лица и позы, женщина не повышала голос, разговаривала относительно негромко. Видимо, чтобы не тревожить пациентов.

– Ничего страшного с вашей мамой не случилось. Заботиться надо лучше, – проворчала медсестра. – Человек в возрасте, небось, всю войну прошла… – женщина кинула на меня внимательный взгляд, мне только и оставалось, молча смотреть на собеседницу. Врать о таком я не хотел и не мог, а воевала или нет Мария Фёдоровна, я не знал.