Спасти тебя снова - страница 3

Соцсети Лилю интересовали меньше всего. Она открыла почту и увидела сообщение от Василия.

“Что выбираешь? Жизнь в нищете и на улице, или договоримся? Завязывай корчить из себя недотрогу. Не обижу и до смерти не затрахаю. Не убудет с тебя принимать меня раз в неделю. Вот только не надо говорить мне о том, что ты на самом деле была влюблена в мужчину, который годился тебе в отцы! Вдова из тебя так себе”.

К сообщению было прикреплено фото, где Лиля сидела за столиком кафе с элегантным мужчиной в дорогом костюме.

Фото было сделано вчера. На этом фото мужчина целовал её руку.

Она зажмурилась и выругалась сквозь зубы.

Голова напоминала чугунный котел, глаза отказывались открываться, во рту скрипел песок, гравий, и что-то ещё жутко невкусное и раздирающее горло в клочья.

В ушах шумели вертолеты, а сердце от каждого вздоха скакало от затылка до пяток, отдавая рикошетом в ребра.

“Мать-мать-мать”, – мелькнуло вспышкой в мозгу мужчины, и он сделал осторожную попытку пошевелить пальцами. Руки или ноги – это было уже не принципиально, лишь бы хоть что-то шевелилось.

Выровняв дыхание, мужчина поднапрягся и дернул ногой. О! Есть контакт!

Гурий издал стон и попытался повернуть голову – получилось. Правда, по ощущениям, было чувство, что по голове прошлись траками танка – не иначе.

– О-о-о, – застонал, облизывая пересохшие губы, и возвращая голову в первоначальное положение, – зачем столько пить? Зарекался ведь.

Для того, чтобы сделать следующее движение, ему понадобилось минут пять собираться с силами и отыскивать в себе где-то решимость и смелость, чтобы сделать это, мать его, следующее движение.

– Чёрт, – прохрипел, переворачиваясь, наконец, на бок, – сколько и чего я пил? И, главное – когда? Я ведь, вроде, домой собирался уже ехать, какая падла сбила меня с пути истинного?

Опершись на локоть, с трудом приподнял свое поджарое мускулистое тело и попытался принять вертикальное положение. На лбу выступили бисеринки пота, одна капелька скатилась по виску и дальше на шею, вызвав у него не самые приятные ощущения.

– Пора завязывать, – тяжело дыша, опираясь руками на матрас, сел, наконец, прямо. Ну почти.

Поставив локти на колени, подпер ими свой чугунный котелок (на голову сегодня эта часть его тела не тянула) и замер, ожидая, когда разноцветные пятна перестанут мельтешить перед глазами. Ещё через пару минут его перестало шатать на кровати, и он осторожно разлепил глаза.

Глаза резануло ярким светом, бившим в окно, и он снова их зажмурил, сцепив зубы и удерживая вырывавшиеся из него маты.